Редьярд Киплинг. Ким: Рис в мировой литературе: Культура риса на Rice.ru

Огромный мышиной масти брахманский бык этого квартала пробирался через многоцветную толпу с украденным пизангом, свисающим у него изо рта. Прекрасно осведомленный о своих привилегиях священного животного, он направился прямо к лавке, наклонил голову и, громко пыхтя, стал осматривать ряды корзин, выбирая пищу. Маленькая твердая пятка Кима взлетела вверх и ударила его по влажному сизому носу. Бык негодующе фыркнул и удалился по трамвайному пути; горб его дрожал от ярости.

-- Вот видишь! Я сберег твоего товара на сумму втрое большую, чем будет стоить содержимое чашки. Ну, мать, немножко риса и поверх его сушеной рыбы, а также немножко овощной кари.

Из глубины лавки, где лежал мужчина, послышалось ворчание.

-- Он прогнал быка, -- вполголоса промолвила женщина. -- Подавать бедным хорошо, -- она взяла чашку и вернула ее наполненной горячим рисом.

-- Мой йоги не корова, -- важно сказал Ким, пальцами выкапывая ямку на вершине горки. -- Я думаю, что немножко кари, жареная лепешка и кусок сухого варенья доставят ему удовольствие.

-- Эта ямка величиной с твою голову, -- с раздражением сказала женщина. Тем не менее она положила в нее хорошей, дымящейся овощной кари, пришлепнула ее сухой лепешкой, на лепешку положила кусок очищенного масла, а сбоку -- кислого тамариндового варенья. Ким любовно глядел на свою ношу.

-- Вот и ладно. Когда я буду на базаре, бык не посмеет подходить к этому дому. Он -- дерзкий нищий.

Какой-то голый ребенок приковылял к ним и, во внезапном порыве почтения, торжественно поклонился ламе, -- но ребенок был такой низенький и толстый, что он свалился набок, и Ким расхохотался при виде его раскоряченных пухлых ножек. Ребенок, испуганный и возмущенный, громко разревелся.

-- Хай! Хай! -- вскричал военный, вскакивая на ноги. -- Что такое? Какой приказ?.. Да это... ребенок? А мне приснилось, что пробили тревогу. Маленький... маленький... не плачь. Неужели я спал? Поистине, это неучтиво.

-- Страшно! Боюсь! -- ревел ребенок.

-- Чего бояться? Двух стариков и мальчика? Какой же из тебя выйдет солдат, маленький принц?

Лама тоже проснулся, но, не обращая внимания на ребенка, стучал четками.

-- Что это такое? -- произнес ребенок, не докончив вопля. -- Я никогда не видал таких штучек. Отдай их мне.

-- Ага, -- улыбаясь, проговорил лама и, свернув четки петлей, поволок их по траве.

Вот кардамона целая горсть,
Вот масла кусок большой.
Вот и пшено, и перец, и рис --
Поужинать нам с тобой.

Ребенок взвизгнул от восторга и схватил темные блестящие шарики.

-- Охо! -- проговорил старый военный. -- Где же ты выучился этой песенке, презирающий мир?

-- Я слышал ее в Пантханкоте, сидя на чьем-то пороге, -- стыдливо ответил лама. -- Хорошо быть добрым к детям.

-- Мне кажется, мир хорош, -- зевнул Ким. -- А нет ли чего поесть? Я со вчерашнего вечера ничего не ел.

-- Я забыл о твоих потребностях. Вон там хороший бхотияльский чай и холодный рис.

-- С такой пищей далеко не уйдешь. -- Ким всем своим существом ощущал европейскую потребность в мясе, а этого в храме джайнов достать невозможно. Однако, вместо того чтобы сейчас же выйти наружу с чашей для сбора подаяния, он до самого рассвета набивал себе желудок комками холодного риса.